В дороге все сложнее, чем кажется: как нас подводят глаза

|

Представьте себе белые линии, которые делят шоссе на полосы. Как вы думаете, какой они длины? И какое между ними расстояние? Когда меня спросили об этом в первый раз{45}, я ответил: каждая около 1,5 метра длиной, и расстояние между ними около 4,5 метра. Ну, может быть, 2 метра в длину. На самом деле длина бывает разной, но стандарт — 3 метра. В зависимости от ограничения скорости на дороге линия может быть и более 4 метра. Посмотрите на фотографию шоссе с высоты птичьего полета: в большинстве случаев длина полосы совпадает с длиной автомобиля или даже превышает ее (длина обычного легкового автомобиля составляет 3,8 метра). Расстояние между полосами основано на стандартном соотношении 3:1; таким образом, для четырехметровых полос расстояние должно быть 11–12 метров.


Я привел простой пример: то, что мы видим, не соответствует тому, что мы осознаем. Связано это с неестественными для человека скоростями, которые мы научились развивать. Вы можете спросить: как же вышло, что люди могут водить машину или летать на самолетах на запредельных скоростях? Как отметил натуралист Роберт Винклер, глаза таких живых существ, как, например, ястребы, обладают более высокой «частотой слияния мельканий», чем человеческие, и могут отследить маленькую добычу с большой высоты и позволить нырнуть вниз со скоростью 160 км/ч{46}. Что же касается людей, то ответ таков: мы стараемся обмануть природу. Мы облегчаем себе путь — гладкими широкими дорогами, огромными знаками и белыми линиями, которые специально расположены далеко друг от друга, чтобы нам не казалось, что наша скорость действительно так высока. Это мир глазами ребенка: нереально большие объекты, яркие цвета и сигнальные огни, ремни безопасности и ограждения, которые защищают нас, когда мы выходим за рамки своих естественных возможностей.
То, что предстает перед нами во время езды, упрощенная картина мира. Как объясняет исследователь из Университета Эксетера Стивен Ли, неважно, с какой скоростью мы и другие объекты движемся; важно, с какой частотой их изображения отражаются на сетчатках глаз. Поэтому мы прекрасно разглядим и человека в 3 метрах от нас, бегущего трусцой со скоростью 10 км/ч, и автомобиль в 30 метрах, едущий в 10 раз быстрее. Частота отображения их образов на сетчатке глаза одинакова.
Во время езды передний обзор волнообразен. Объекты или далеко, или движутся с той же скоростью, поэтому появляются перед нами постепенно, до того момента, пока какая-нибудь машина впереди внезапно и резко не «вырисуется» в нашей картине мира так близко, что мы увидим наклейку на ее бампере. А теперь представьте, что смотрите прямо вниз, двигаясь на высокой скорости. Картинка, конечно, размыта. Это часть фактического окружения, в котором мы едем, но мы физически не способны рассмотреть все детали. К счастью, чтобы ехать безопасно, нам они и не нужны, хотя, как мы узнаем позже, есть и другие способы проверки наших визуальных систем, которые используются в дороге.
На самом деле дорожные иллюзии влияют на нас даже до того, как мы сели в машину. Возможно, вы видели, как в кино спицы колес движутся в обратном направлении. Этот так называемый стробоскопический эффект возникает потому, что картина состоит из мерцающих изображений (обычно 24 кадра в секунду), хотя складывается впечатление, будто все происходит гладко и непрерывно. Как танцоры в клубе двигаются рывками в свете стробоскопа, так и каждый кадр фильма запечатлевает одно изображение спицы. Если бы частота оборотов колеса точно соответствовала частоте кадров фильма, то нам бы казалось, что колесо не вращается вообще. («Я заменил фары на своей машине стробоскопами, — однажды пошутил комик Стивен Райт[40], — поэтому кажется, что двигаюсь только я».) Когда колесо вращается быстро, любая спица в различных кадрах находится в разных местах (например, мы видим спицу в позиции «12 часов» в один момент, а в следующий раз она уже в положении «11:45»). Именно поэтому начинает казаться, что она движется назад.
Когнитивные психологи Дэйл Первс и Тим Эндрюс отмечают, что стробоскопический эффект может наблюдаться в реальной жизни при полном солнечном освещении, когда «кинематографический» стробоскопический эффект не действует. Причина, по которой мы наблюдаем его, в том, что мы воспринимаем окружающий нас мир не как непрерывный поток, а как серию дискретных и последовательных «кадров»{47}. В определенный момент скорость вращения колеса начинает превышать темпы, с которыми мозг способен обрабатывать изображение, а поскольку мы изо всех сил пытаемся наверстать отставание, мы начинаем путать текущий сигнал (спицу) в реальном времени с сигналом в предыдущем «кадре». Автомобильное колесо не вращается назад, так же как и танцоры на дискотеке не двигаются рывками. Но этот эффект дает нам представление о некоторых визуальных особенностях дороги.
Одна из самых известных дорожных иллюзий — «параллакс движения» — занимала умы психологов задолго до появления автомобиля. Чтобы понять это явление, проще всего выглянуть в окно движущегося автомобиля (впрочем, такое можно увидеть где угодно). Объекты переднего плана пролетают мимо, в то время как деревья и другие объекты, расположенные дальше, перемещаются намного медленнее, а то, что находится очень далеко, например горы, вообще как будто движется в том же направлении, что и мы. Мы, конечно, не можем заставить горы переместиться, как бы быстро мы ни ехали. А происходит так потому, что, когда мы фиксируем взгляд на каком-нибудь далеком объекте, наши глаза должны перемещаться в направлении, противоположном тому, куда мы едем. То, что мы видим до точки фиксации, быстро проходит через нашу сетчатку в направлении, обратном движению. Но то, что мы видим после этой точки, движется медленнее в одном направлении с нами. (См. примечания{48}.)
Несмотря на некоторую запутанность, все эти движения глаз и относительное перемещение объектов, которые мы видим, дают нам представление о том, насколько эти объекты далеко от нас. Психолог из Университета Северной Дакоты и специалист в области параллакса движения Марк Наврот считает, что именно поэтому такие режиссеры, как Питер Джексон[41], любят часто перемещать камеру — фильм кажется более реалистичным{49}, поскольку мы сидим в кинотеатре и не можем определить расстояние и глубину различных объектов. Но за это мы платим свою цену — погружение в иллюзию, которую мы можем заметить, а можем и пропустить. В реальных условиях из-за параллакса движения мы можем подумать, что объект находится далеко от нас и не движется, когда на самом деле он рядом и перемещается.
Наш разум может обманывать нас, но параллакс движения напоминает, что именно мы видим. Смысл и восприятие — улица с двусторонним движением. Белые линии на дороге и расстояние между ними задумывались как иллюзия, с тем чтобы высокие скорости не вызывали дискомфорта. Если бы и линии, и расстояние между ними были короткими, мы бы чувствовали себя хуже. Кстати, в некоторых местах инженеры пытаются использовать «иллюзорную тротуарную разметку», чтобы заставить водителей думать, будто они едут быстрее, чем на самом деле. В ходе эксперимента на съезде с шоссе нарисовали несколько «елочек», представлявших собой оптические иллюзии{50}. Задумка заключалась в следующем: поскольку водители будут проезжать больше таких знаков за один момент времени, им будет казаться, что они едут быстрее, чем на самом деле, и, следовательно, снижать скорость. В этом исследовании водители действительно сбрасывали скорость{51}, но другие тесты показали смешанные результаты{52}. Замедление движения могло происходить просто потому, что водители видели странную дорожную разметку. Потом они быстро к ней привыкли.
Эти эксперименты проводились в основном на съездах с автострад, потому что по статистике именно они представляют собой самые опасные участки. С одной стороны, это объясняется особой иллюзией, с которой мы сталкиваемся на дороге, — «адаптацией скорости». Вы когда-нибудь замечали, насколько медленным кажется движение машины, когда она съезжает с автострады на проселочную дорогу? А когда вы выезжаете на автостраду — чувствуется, что скорость как будто сильно увеличивается? Чем дольше мы едем быстро, тем тяжелее сбросить скорость. Исследования показали, что автомобилисты, которые вели машину в течение по крайней мере нескольких минут на скорости 110 км/ч, въезжая в зону, где скорость ограничена 50 км/ч, двигаются в среднем на 24 км/ч быстрее, чем те, кто так не разгонялся{53}.
По словам когнитивного психолога из Аризонского университета Роберта Грэя, это происходит из-за «эффекта беговой дорожки». Может быть, вы замечали, что, после бега по такой дорожке вы можете испытать ощущение движения назад{54}. По словам Грэя, нейроны, которые отслеживают движение вперед, начинают уставать, если человек едет с одной и той же скоростью некоторое время. Изнуренные нейроны начинают выдавать в основном отрицательный «выход». Когда мы останавливаемся (или замедляемся), нейроны, отслеживающие обратное движение, пока еще не действуют; но негативный выход нейронов, отвечающих за движение вперед, заставляет нас считать, что мы движемся назад — или, в случае когда мы снижаем скорость, нам кажется, что мы движемся медленнее, чем на самом деле. Исследования показали, что эта иллюзия работает в обе стороны: мы недооцениваем нашу скорость, когда замедляемся, и переоцениваем, когда разгоняемся{55}. Это объясняет, почему при съезде с автострады у нас слишком высокая скорость, а при въезде на магистраль мы не можем сразу влиться в поток (раздражая водителей, которые едут в правом ряду и вынуждены из-за нас сбрасывать скорость).
Мы в целом неправильно оцениваем скорость. Наше общее восприятие скорости и направления (если мы движемся{56}) в значительной степени зависит от так называемого глобального оптического потока{57}. Когда мы едем (или идем), то ориентируемся на «цель»{58} — фиксированную точку на горизонте. Мы пытаемся выровнять ее так, чтобы она всегда оставалась неподвижной точкой, относительно которой будут двигаться остальные объекты, приближаясь к нам линейно{59}, — вспомните, как Millenium Falcon в «Звездных войнах» развивает сверхсветовую скорость и звезды сливаются в несколько линий, расходящихся от центра траектории корабля. «Линия скольжения» — или, иными словами, дорога — самая важная часть оптического поля, а «текстурная плотность» того, что проходит мимо нас, влияет на наше восприятие скорости{60}. На плотность также воздействуют такие объекты, как придорожные деревья или стены. Именно поэтому водители переоценивают свою скорость там, где очень много деревьев{61}, а на участках с шумовыми заслонами движение обычно замедляется. Чем мельче «текстура», тем выше кажется ваша скорость.
Однородность дорожной текстуры, в свою очередь, зависит от высоты, с которой ее рассматривают. Чем ближе мы к дороге, тем сильнее ощущаем оптический поток от нее. Когда впервые был представлен авиа­лайнер «Боинг-747», психолог Кристофер Викенс заметил, что пилоты слишком быстро выруливают на стоянку; несколько раз даже случались аварии. Почему? Новая кабина находилась на высоте в два раза большей, чем обычно, то есть пилоты получали половину оптического потока на той же самой скорости{62}. Они двигались быстрее, чем им казалось. На дороге происходит то же самое. Исследования показали, что автомобилисты, сидящие выше, едут быстрее тех, кто водит низкие машины{63}. Водители внедорожников и пикапов, и так подверженных опрокидыванию, подвергают себя еще большему риску тем, что едут быстрее, чем им кажется{64}. Исследования показали — и это неудивительно, — что водители внедорожников и пикапов едут быстрее, чем водители других типов автомобилей{65}.
Причина наличия спидометров в автомобиле (а нам стоит обращать на них внимание) заключается в том, что водители обычно вообще не осознают, с какой скоростью они едут, даже когда думают, что понимают это. В Новой Зеландии провели исследование, измерив скорость, с которой машины проезжали мимо детей — играющих или ждущих, чтобы перейти улицу. Сами водители недооценивали свою скорость на 20 км/ч{66}, то есть они считали, что их скорость была в пределах 30–40 км/ч, хотя на самом деле они ехали со скоростью 50–60 км/ч. Иногда кажется, что нужно, чтобы кто-то стоял на обочине, напоминая, что мы вообще-то быстро едем. Вот почему мы везде видим электронные табло, показывающие нам нашу скорость. Эти грустные призывы к совести обычно заставляют водителей сбрасывать скорость{67} — по крайней мере, там, где табло расположены в непосредственной близости от едущих машин. Будут ли водители и дальше ехать с небольшой скоростью — другой вопрос. Эти знаки эффективны, поскольку мы получаем ответную реакцию на свои действия, что, как мы уже обсудили в предыдущей главе, редкость на дороге. Некоторые дорожные агентства{68} в ответ на рост количества тяжелых аварий нарисовали на дороге точки, которые помогали водителям правильно оценивать расстояние (в одном случае кто-то нарисовал Пакмана[42], который ел эти точки). Водители действительно стали держать большую дистанцию. Также они хорошо реагируют на звук: чем быстрее движется автомобиль, тем громче шум ветра. Но вы не замечали, что, послушав радио долго и громко, внезапно увеличиваете скорость? Исследования показали: когда водители теряют звуковые ориентиры, они не осознают, что едут слишком быстро{69}.
Автомобилю-роботу Джуниору, как вы помните, не нужно «видеть» стоп-сигналы, потому что он знает точно, на каком расстоянии находится автомобиль перед ним. Однако люди обычно неправильно оценивают расстояние (отсюда и точки). К сожалению для нас, вождение — это как раз скорость и расстояние. Вспомните обычный опасный маневр: обгон на дороге с двумя полосами, когда по встречной приближается еще одна машина. Когда такие крупные объекты, как автомобили, находятся в 5–10 метрах от нас, мы можем правильно оценить это расстояние благодаря бинокулярному зрению (и способности мозга создавать трехмерные изображения на основании двухмерной картинки, воспринимаемой нашими глазами). Если расстояние больше 10 метров, оба глаза видят ту же самую картинку параллельно и изображение становится менее четким. Чем больше расстояние, тем хуже видно: если машина находится на расстоянии 6–7 метров, мы можем определить его практически точно, но если она в 300 метрах от нас, ошибка может составить сотню метров. Машине, едущей со скоростью 90 км/ч, понадобится 80 метров{70}, чтобы остановиться (при условии, что время реакции — 1,5 секунды). Можно догадаться, насколько важно правильно оценивать расстояние между вами и приближающимся автомобилем, особенно если он едет в вашу сторону со скоростью 90 км/ч.
Мы не можем сказать точно, как далеко находится приближающийся автомобиль, а просто предполагаем, используя пространственные сигналы — такие как его положение относительно здания рядом или машины перед нами. Еще может помочь размер самого автомобиля — мы знаем, что он приближается, потому что становится больше, «вырисовывается» на нашей сетчатке.
Но есть несколько проблем. Во-первых, объекты, на которые мы смотрим прямо, как в случае с приближающимся автомобилем, не дают нам много информации. Представьте бейсболиста, ловящего летящий мяч: вроде бы ничего сложного, но точная механика этого действия все еще ускользает от ученых (и самого спортсмена). Как отметил преподаватель психологии из Миссурийского университета Майк Стэдлер, с уверенностью можно сказать только то, что ловить мяч, который летит прямо на игрока, значительно труднее{71}. Игроки вообще часто не могут правильно вычислить расстояние и траекторию, и, чтобы оценить полную картину, им нужно отойди немного назад или пройти вперед. Исследования показали, что бейсболистам намного тяжелее понять, смогут они поймать мяч или нет, если попросить их стоять спокойно на одном месте. Смотреть на приближающийся автомобиль спереди или сзади, как обычно, — все равно что смотреть на мяч, который летит прямо в тебя. Никакой полезной информации.
Другая проблема состоит в том, что расширение образа автомобиля в наших глазах не проходит линейно или непрерывно. В книге «Аналитические аспекты восприятия и реакции водителя»[43] приводится пример: припаркованный автомобиль, который приближающийся водитель видит с расстояния 300 метров, удвоится в размерах на сетчатке к тому времени, когда водитель будет на расстоянии 150 метров. Звучит логично, не правда ли? Но он снова станет казаться вдвое больше на следующих 75 метрах и еще раз на последних 75 метрах. Это нелинейное увеличение. Иными словами, мы можем сказать, что автомобиль приближается — хотя это может занять несколько секунд{72}, — но мы понятия не имеем, насколько быстро{73}. Невозможность правильно оценить сокращающееся расстояние делает обгон идущего впереди автомобиля большой проблемой; исследования показали, что 10% аварий при обгоне происходят именно из-за этого{74}. Для наглядности представьте парашютистов, совершающих затяжные прыжки. Бóльшую часть полета они не понимают, с какой скоростью падают и падают ли вообще. Но когда расстояние до земли сокращается настолько, что ее можно воспринимать человеческими органами чувств, ее образ буквально врезается в поле их зрения.
Если этого недостаточно, давайте вспомним о еще одной проблеме — скорости приближающегося автомобиля. Машина, едущая на скорости 30 км/ч, не помешает нам обогнать другую, но если ее скорость 130 км/ч? Проблема в том, что мы не можем понять разницу{75}, пока она не подъедет ближе — а тогда уже может быть слишком поздно. В ходе исследования, целью которого было выяснить, как и когда водители совершают обгон на дороге с двумя полосами, оказалось, что они охотнее идут на маневр, когда приближающаяся машина едет со скоростью 100 км/ч, чем если ее скорость не превышает 50 км/ч. Почему? Потому что, когда начинается маневр, приближающийся автомобиль находится на расстоянии около 300 метров, а это слишком далеко, чтобы определить его скорость{76}. Мы даже не можем с точностью сказать, едет он по направлению к нам или вообще в другую сторону; тот факт, что он находится на противоположной полосе или мы можем видеть его фары, еще ни о чем не говорит.
Итак, на том расстоянии, когда нужно принять какое-то важное решение, водитель не имеет ни малейшего понятия о том, что имеет огромное значение, — скорости сближения. Именно поэтому вы будете вынуждены отказаться от попытки обгона{77} и добровольно или под давлением обстоятельств вернетесь на свою полосу. Мы постоянно пытаемся «обмануть ситуацию», полагаясь на расстояние до машины, но не принимая во внимание ее скорость. В ходе одного исследования изучалось поведение водителей при левом повороте через встречное движение. Было обнаружено: когда скорость приближающихся встречных автомобилей увеличивалась в два раза, только 30% водителей считали{78}, что время безопасного «промежутка», в течение которого они смогут пересечь дорогу, нужно вдвое сократить. Из-за таких неточностей и происходят аварии.
Данные свидетельствуют: мы иногда ошибочно полагаем, что вещи находятся ближе, чем нам кажется (и это не только приближающиеся объекты в зеркалах!). Исследования показали: люди думают, что маленькие автомобили находятся дальше, чем на самом деле. Это происходит либо потому, что мы держим в голове образ большего автомобиля, либо потому, что автомобиль такой маленький{79}. Тем не менее большие объекты также создают проблемы. Эксперты долго гадали, почему так много водителей попадает в аварию при пересечении железнодорожных путей, когда видимость идеальная, а предупреждающие сигналы на месте. Возникает логичный вопрос: как водитель не увидел что-то такое большое (и громкое), как поезд? Может быть, он пересекал эти пути за последний год 300 раз и ни разу не видел ни одного поезда, даже когда сигналы сообщали об их приближении. Может, он просто не ожидал, что в 301-й раз появится поезд? Может, он смотрел, но не видел? Известный психолог и специалист в области зрительного восприятия Х. В. Лейбовиц выдвинул гипотезу, названную в его честь, которая предлагает другое возможное объяснение: кардинальная ошибка в восприятии водителями текущей ситуации.
Часто кажется, что большие объекты перемещаются медленнее, чем мелкие: например, маленькие частные самолеты движутся быстрее, чем «Боинг-767», хотя на самом деле они летят с одинаковой скоростью. Даже опытные пилоты, которые знают о реальных скоростях, совершают эту ошибку. По мнению Лейбовица, это происходит потому, что у нас есть две различные подсистемы, которые влияют на движение наших глаз. Одна «рефлексивная» (подсознательная); она включается, когда мы видим очертания чего-то. Эта система помогает нам видеть объекты, когда мы сами движемся.
Но более активно мы совершаем «преследующие» движения. Так мы рассматриваем движущиеся объекты, когда сами не перемещаемся. По словам Лейбовица, мы можем определить скорость движения объекта по тому, сколько усилий уходит на то, чтобы эта «преследующая» система рассмотрела его, и тому, какую его часть она воспринимает. Чем больше объект, тем меньше усилий тратится, — следовательно, нам кажется, что он движется медленнее{80}.
Насколько медленнее? Если верить итогам проверки гипотезы Лейбовица, проведенной исследователями в Калифорнийском университете в Беркли, — намного. Участников исследования попросили оценить скорость нескольких больших и маленьких сфер, которые двигались на экране по направлению к ним. Несмотря на все подсказки, которыми они могли воспользоваться, чтобы правильно определить скорость, большинство людей все равно считали, что маленькие сферы движутся быстрее, даже когда более крупные перемещались на 30 км/ч быстрее мелких. Только когда большая сфера стала перемещаться со скоростью в два раза выше той, с которой двигалась меньшая, они потеряли уверенность в том, что она движется медленнее{81}.
Проблема с визуальными иллюзиями (а считается, что все, что мы видим, иллюзия{82}) состоит в следующем: мы верим им, даже когда осознаем, что это иллюзия. Представьте, что вы не знаете о своих зрительных недостатках. Вот что происходит, когда мы ведем машину ночью. Мы думаем, что видим лучше, чем на самом деле, — и едем соответственно. Мы «нагружаем» наши фары, двигаясь со скоростью, которая не позволит нам остановиться, если мы что-то увидим в свете их лучей. Почему мы так себя ведем? Теория Лейбовица заключалась в том, что, когда уменьшается естественное освещение, наши глаза теряют некоторые свои функции. Этот процесс он назвал «выборочной деградацией». Наше зрительное восприятие окружающего, главным образом на периферийной части сетчатки, помогающее нам оставаться на дороге, ночью значительно ухудшается. Из-за этого и из-за того, что обочина и разделительные линии ярко освещены фарами (исследования показывают, что мы смотрим на эти линии намного чаще ночью{83}), мы думаем, что видим все вокруг.
Но другой элемент нашего зрения, по мнению Лейбовица, ведет себя еще хуже ночью, — это центральное зрение центральной части сетчатки. Оно отвечает за идентификацию объектов; это наиболее сознательная часть нашего зрения. Бóльшую часть времени ночью на дороге нет ничего достойного внимания, кроме красных задних фар автомобилей, дорожных знаков (которые мы видим и запоминаем лучше именно ночью){84}, ярких светоотражающих разделительных линий и той части дороги перед автомобилем, которая залита светом фар.
Но когда на дороге попадается неосвещенный объект — животное, заглохшая машина, мусор или пешеход, — мы не сможем его увидеть, хотя уверены, что можем увидеть все. Мы не осознаем того, что на самом-то деле слепы{85}. Помните об этом в следующий раз, когда выйдете погулять. Исследования показали, что пешеходы считают, будто водители видят их с расстояния в два раза большего, чем на самом деле{86}. Для того чтобы, ведя ночью машину, мы могли заметить любую потенциальную опасность и избежать ее, наша скорость не должна превышать 30 км/ч{87}.
Другой вид иллюзии сбивает нас с толку, когда мы едем в тумане. Обычно, если на шоссе опускается сильный туман, результатом может стать огромная авария, по принципу домино зацепившая массу машин. В 1998 году около Падуи, в Италии, произошла авария, в которой пострадало более 250 автомобилей (погибли 4 человека). Это, конечно, крайний случай. Такие аварии происходят, потому что ухудшается видимость, правильно? Очевидно же, что в тумане очень тяжело что-то рассмотреть. На самом деле все еще хуже — рассмотреть что-то даже сложнее, чем мы думаем. Так происходит, потому что контраст влияет на наше восприятие скорости. Психолог Стюарт Анстис провел такой эксперимент: взял две коробки, светлую и темную, и перемещал их на фоне черно-белых полос. Создавалось впечатление, что темная коробка двигалась быстрее, когда пересекала белую полосу, а светлая — когда пересекала темную. Чем выше контраст, тем быстрее видимое движение. Хотя коробки перемещались с одинаковой скоростью, казалось, будто они двигались рывками.
В тумане контрастность автомобилей, не говоря уже об окружающем пейзаже, значительно снижается. Кажется, что всё, даже мы сами, движется медленнее, чем на самом деле{88}. Мы не осознаем этого: в ходе исследований водители лишь немного снижали скорость в тумане, не настолько, чтобы гарантировать безопасность, даже когда видели специальные врéменные предупредительные знаки{89}. Как ни странно, водители чувствовали себя более уверенно, когда ехали ближе к движущемуся впереди автомобилю — чтобы не «потерять» его в тумане, — учитывая перцепционный хаос, это не лучшая идея. Так происходит и в снегопады, когда водителям свойственно врезаться в заднюю часть оранжевых снегоуборочных машин с сигнальными огнями. Виновник — не скользкое шоссе, а низкая контрастность. Может быть, водители увидели заднюю часть грузовика «вовремя», но, поскольку они думают, что он едет быстрее, чем на самом деле, они и не тормозят, когда надо{90}.
Простая вещь, которая есть в любом автомобиле и стала символом сложного взаимодействия видимого и воспринимаемого, — зеркало заднего вида. Это любопытное и недооцененное устройство, обеспечивающее нашу безопасность, но мы не знаем, насколько оно снижает вероятность аварии и влияет ли на нее вообще. Кроме того, исследования показывают, что многие водители не смотрят в зеркало, когда перестраиваются в другой ряд (то есть тогда, когда это важно и нужно), оборачиваясь вместо этого через плечо{91}. И вообще, непонятно, что мы видим, когда смотрим в зеркало. В зависимости от страны или оба зеркала, или только с пассажирской стороны будут выпуклыми или изогнутыми наружу. Из-за естественных «мертвых точек» за пределами любого автомобильного зеркала в 80-е было принято решение дать водителю больше возможностей самостоятельно оценивать расстояние. Лучше видеть автомобиль неправильно, чем не видеть его вообще. Вот почему выпуклые зеркала выпускаются с известным всем предупреждением: «Объекты в зеркале ближе, чем кажутся».
Но сотрудник научно-исследовательского института Мичиганского университета Майкл Флэннеган утверждает, что, когда мы смотрим в это зеркало, происходит нечто странное. Зеркала вообще постоянно нас обманывают. В качестве простого эксперимента попробуйте обвести свою голову в запотевшем зеркале ванной. Люди склонны думать, что они обводят натуральную величину, тогда как на самом деле только половину{92}. Выпуклое зеркало заднего вида дает нам искаженную и «бедную» картинку с типичными визуальными сигналами, по которым мы понимаем, что происходит в невидимом мире. По мнению Флэннегана, единственное, что достоверно указывает на расстояние, — отражающийся на сетчатке глаза размер образа автомобиля, находящегося в поле зрения. Но габариты машины, как и весь отображающийся в сознании «мир», искажаются выпуклым зеркалом. Из-за этого нам кажется, что все, что мы видим, ближе, чем на самом деле. Поэтому мы и удивляемся тому, что на самом деле видимые нами предметы находятся дальше.
Но и это еще не все. Ученые могут определить, насколько зеркало искажает изображение, измерив угол обзора и геометрию зеркала. (Искажение больше, когда смотришь в зеркало заднего вида на стороне пассажира, чем на водительской стороне; поэтому, как считает Флэннеган, очень странно, что в США выпуклые зеркала со стороны водителя запрещены.) Флэннеган и его коллеги провели достаточно много исследований и выяснили, что оценка людьми расстояния до объектов обычно довольно точна. «Машина позади вас выглядит ближе, чем на самом деле, из-за небольшого размера изображения. Иными словами, люди как будто корректируют изображение в сознании, — говорит ученый. — Они не полагаются только на тот размер, который отражается на их сетчатке; люди обладают еще чем-то, что делает их менее восприимчивыми к искажению»{93}.
Эти результаты привели Флэннегана и его коллег к выводу, формулировку которого стоит наклеить на боковые зеркала заднего вида: «Объекты в зеркале сложнее, чем кажутся». То же относится и к вождению, нашему умению управлять машиной и, судя по всему, в целом к человеческой природе. Все сложнее, чем кажется. Было бы неплохо вести себя соответственно.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.